March 20th, 2014

la

Вежливые люди 237 лет назад

...У берегов Крыма появился турецкий флот. В Ахтиарскую гавань вошли фрегаты, доставившие десант и ноту протеста на действия русских войск в Крыму. Султан в соответствии с Кючук-Кайнарджийским мирным договором требовал вывода русских войск из независимого Крыма. Ни русские, ни турки не были готовы к большой войне, но формально турецкие войска могли присутствовать в Крыму, раз там находились русские части. Поэтому турки попытались высадиться на крымский берег без применения оружия, а русские старались так же без выстрелов воспрепятствовать им в этом.

Здесь войскам Суворова помог случай. В Стамбуле началась эпидемия чумы и под предлогом карантина русские объявили, что не могут пустить турок на берег. По выражению самого Суворова, им было «с полной ласковостью отказано». Турки вынуждены были отбыть обратно к Босфору. Так татарские повстанцы остались без поддержки османских покровителей.

После этого Шагин-Гирею и русским частям удалось быстро справиться с бунтовщиками. Поражению восстания способствовали и тут же начавшиеся разборки между татарскими кланами и претендентами на ханский престол.

Именно тогда в Петербурге всерьез задумались о полном присоединении Крыма к России. В канцелярии князя Потемкина появляется любопытный документ — анонимное «Рассуждение одного Российского Патриота, о бывших с татарами войнах, и о способах, служащих к прекращению оных навсегда». Фактически это аналитический доклад и детальный план присоединения из 11 пунктов. Многие из них были реализованы на практике в ближайшие десятилетия...

http://rusplt.ru/policy/Krim-istoriya-prisoyedinyeniya-8714.html
la

Два оппозиционера

Действия двух политиков, оппозиционных к власти (и, кстати, давних взаимных френдов по ЖЖ ещё задолго до того как они получили нынешнюю известность), вызвали у меня разную реакцию.

Илья Пономарёв вчера оказался единственным депутатом Думы голосовавшим против присоединения Крыма. Я очень уважаю его за это. Можно по разному относиться к присоединению Крыма, но даже самые горячие сторонники этого должны обьективно признать что это очень непростое и неоднозначное решение, у которого можно найти множество убедительных аргументов за и против. У такого решения, с далеко идущими и во многом неясными последствиями, не должно быть единогласного "одобрямся". То что вся Дума слилась в административном восторге - это позор для неё, и то что Пономарёв оказался в одиночестве, делает ему только больше чести.

Алексей Навальный же написал вызвавшую широкое обсуждение колонку в New York Times про то "как наказать путинский режим". Я прежде поддерживал многие публикации и высказывания Навального, хоть и далеко не во всём мог быть согласен с ними. Но эта статья произвела другое впечатление: это смесь саморекламы и банального стукачества в "Вашингтонский обком".

Я вижу по крайней мере две проблемы с этой позицией. Во-первых, апеллировать к США как источику справедливости и моральному авторитету - это более чем гротеск. Для меня, по крайней мере, нет сомнения что американцы за последние годы намного больше чем Россия нарушали международные законы, разрушали мировое равновесие, напрасно проливали кровь (в основном чужую). В американских СМИ больше вранья в отношении мировых событий, чем в российских медиа, и в американском обществе - больше лицемерия и дутого пафоса чем в российском. Можно не соглашаться с действиями Путина, из этого вовсе не следует что нужно ябедничать американской власти.

Второе - очень преждевременно петь какие-либо дифирамбы новой украинской власти, особенно на почве "борьбы с коррупцией" (коньке Навального). Все признаки пока указывают на то что коррупция на Украине не уменьшится (скорее, возрастёт в питательной среде революционного бардака), только изменит направление потоков. на это указывает и то с какой лёгкостью многие из самых мутных украинских олигархов влились в новую власть или стали её орудиями. Самым быстрым разочарованием для революционной толпы Майдана станут, скорее всего, именно анти-коррупционные лозунги.

В общем, статья Навального стала большим разочарованием, которое оставит долгий след.